логин (e-mail)
пароль
   
регистрация | забыли пароль?


Рейтинг авторов






Rambler's Top100




Искать на Жабе:




Прикольные истории (6989)

Всякое случается в нашей жизни, бывает и такое...

Добавь сюда! Анекдот, Flash игру, прикольную историю, смешную картинку, да малоли, что еще!



О репутации деловых людей Российской империи
Н. А. Некрасов.
Современники знали его как прекрасного поэта, азартного карточного игрока, любителя юных девушек и удачливого издателя.
Предприниматель Некрасов стоял у истоков массового коммерческого книгоиздания в России.
А в стихах поэта Некрасова появился положительный «буржуй» Гирин



«Все дивом казалось Алексею: и огромный буфетный шкап у входа, со множеством полок, уставленных бутылками и хрустальными графинами с разноцветными водками, и блестящие медные тазы по сажени в поперечнике, наполненные кусками льду и трепетавшими еще стерлядями…»

В этом же трактире, вызывающем удивление Алексея, «…сидят все люди почтенные, ведут речи степенные, гнилого слова не сходит с их языка: о торговых делах говорят, о ценах на перевозку кладей, о волжских мелях и перекатах. Неподалеку двое, сидя за селянкой, ладят дело о поставке пшена из Сызрани до Рыбной; один собеседник богатый судохозяин, другой кладчик десятков тысяч четвертей зернового хлеба…»

Такие же диковинные современному «новому русскому предпринимателю» нравы предстают и в среде, которую описывает Иван Шмелев. Здесь речь идет о других купцах, московских, но колорит тот же. Хотя бы взять эпизод, когда купец страшно удивляется, почему билетов на аттракционы продано мало, а денег приказчик сдал намного больше, чем полагается по билетам? А потому, объясняет приказчик, что слишком много людей хотело кататься на санках и каруселях. Деньги он брал, а билеты отрывать не успевал. Потому и денег больше, чем можно ожидать, считая проданные билеты.

Впрочем, не одни купцы жили и вели дела на Руси. Герой Н. А. Некрасова – то ли крестьянин, то ли мелкий чиновник, не поймешь. Да и так ли уж это важно? Интереснее, что в поэме «Кому на Руси жить хорошо» Ермил Гирин противостоит как раз отрицательному персонажу – совершенно «ненародному» купцу.

– …сиротскую
Держал Ермило мельницу
На Унжже. По суду
Продать решили мельницу:
Пришел Ермило с прочими
В палату на торги.
Пустые покупатели
Скоренько отвалилися.
Один купец Алтынников
С Ермилом в бой вступил,
Не отстает, торгуется,
Наносит по копеечке.
Ермило как рассердится —
Хвать сразу пять рублей!
Купец опять копеечку,
Пошло у них сражение:
Купец его копейкою,
А тот его рублем!
Не устоял Алтынников!
Да вышла тут оказия:
Тотчас же стали требовать
Задатков третью часть,
А третья часть – до тысячи.
С Ермилом денег не было,
Уж сам ли он сплошал,
Схитрили ли подьячие,
А дело вышло дрянь!
Повеселел Алтынников:
«Моя, выходит, мельница!»
«Нет! – говорит Ермил,
Подходит к председателю. —
Нельзя ли вашей милости
Помешкать полчаса?»
«Что в полчаса ты сделаешь?»
«Я деньги принесу!»
«А где найдешь? В уме ли ты?
Верст тридцать пять до мельницы,
А через час присутствию
Конец, любезный мой!»
«Так полчаса позволите?»
«Пожалуй, час промешкаем!»
Пошел Ермил; подьячие
С купцом переглянулися,
Смеются, подлецы!
На площадь на торговую
Пришел Ермило (в городе
Тот день базарный был),
Стал на воз, видим: крестится,
На все четыре стороны
Поклон, – и громким голосом
Кричит: «Эй, люди добрые!
Притихните, послушайте,
Я слово вам скажу!»
Притихла площадь людная,
И тут Ермил про мельницу
Народу рассказал.

А рассказав эту историю, крикнул Ермил Гирин на всю площадь:

«Коли Ермила знаете,
Коли Ермилу верите,
Так выручайте, что ль!..»
И чудо сотворилося:
На всей базарной площади
У каждого крестьянина,
Как ветром, полу левую
Заворотило вдруг!
Крестьянство раскошелилось,
Несут Ермилу денежки,
Дают, кто чем богат.
Ермило парень грамотный,
Да некогда записывать,
Успей пересчитать!
Наклали шляпу полную
Целковиков, лобанчиков,
Прожженной, битой, трепаной
Крестьянской ассигнации.
Ермило брал – не брезговал
И медным пятаком.
Еще бы стал он брезговать,
Когда тут попадалася
Иная гривна медная
Дороже ста рублей!
Уж сумма вся исполнилась,
А щедрота народная
Росла: «Бери, Ермил Ильич,
Отдашь, не пропадет!»
Ермил народу кланялся
На все четыре стороны,
В палату шел со шляпою,
Зажавши в ней казну.
Сдивилися подьячие,
Позеленел Алтынников,
Как он сполна всю тысячу
Им выложил на стол!..
Не волчий зуб, так лисий хвост, —
Пошли юлить подьячие,
С покупкой поздравлять!
Да не таков Ермил Ильич,
Не молвил слова лишнего,
Копейки не дал им!
Глядеть весь город съехался,
Как в день базарный, пятницу,
Через неделю времени
Ермил на той же площади
Рассчитывал народ.
Упомнить где же всякого?
В ту пору дело делалось
В горячке, второпях!
Однако споров не было,
И выдать гроша лишнего
Ермилу не пришлось.
Еще, он сам рассказывал,
Рубль лишний – чей бог ведает! —
Остался у него.
Весь день с мошной раскрытою
Ходил Ермил, допытывал:
Чей рубль? да не нашел.
Уж солнце закатилося,
Когда с базарной площади
Ермил последний тронулся,
Отдав тот рубль слепым…

Вот и разберись с этой Россией… То – «воруют-с…», а то – образ Ермила Гирина… То – веселое хихиканье интеллигенции, а то вдруг – образы купцов, рукобитием решающие сделки на перевозку «десятков тысяч четвертей зернового хлеба».


ЧЕМУ ВЕРИТЬ?!

А может, дело тут в особенностях русского народного характера, о котором тоже есть у Некрасова? И тоже в поэме «Кому на Руси жить хорошо»? Потому что история про Ермила Гирина имеет неожиданное продолжение. Не идеальный это человек. Был за ним грех: управляя имением князя Юрлова, сдал вместо своего брата в рекруты другого – некого «сына Ненилы Власьевны».

Но совершив подлый поступок… И для кого?! Для собственного брата… Не смог Ермил Гирин жить дальше:

Стал тосковать, печалиться,
Не пьет, не ест: тем кончилось,
Что в деннике с веревкою
Застал его отец.
Тут сын отцу покаялся:
«С тех пор, как сына Власьевны
Поставил я не в очередь,
Постыл мне белый свет!»
А сам к веревке тянется.

Справедливость восстановлена: брат Ермила Митрий сдан в рекруты, сын Ненилы Власьевны вернулся. Мир не осудил Гирина, крестьяне готовы видеть его и дальше управляющим.

Однако после этого
Ермил не скоро справился,
С год как шальной ходил.
Как ни просила вотчина,
От должности уволился,
В аренду снял ту мельницу
И стал он пуще прежнего
Всему народу люб:
Брал за помол по совести,
Народу не задерживал,
Приказчик, управляющий,
Богатые помещики
И мужики беднейшие —
Все очереди слушались,
Порядок строгий вел!

Действительно… Раз в жизни совершил человек несправедливость – и не может самому себе простить. Может, так обстоит дело не с одним Гириным? Может, во всей России у нас так?

Наворовали в России за всю нашу историю на копейку – а вот орем и шумим на десять рублей уже которое столетие. Как Ермил Гирин, не можем простить себе малости?


«По закону или по понятиям?»
Рябушинский и Шлиман


Простой и добрый семьянин,
Чиновник непродажный,
Он нажил только дом один —
Но дом пятиэтажный.
Н. А. Некрасов «Прекрасная партия»


Как мы видим, и биржа в трактире, и устные сделки продолжают существовать весь XIX век. Более того, русским купцам решительно не нравился нотариат.

Многим из них казалась обидной необходимость «излишне» фиксировать на бумаге то, о чем уже договорились. Тем более заверять написанное. А то как получается?! Мало того, что и так я дал слово. Еще и бумагу подписал – уже великая крайность. А тут договор еще заверяют, ставят печати, то выходит – окружающие сомневаются в моем слове?! Кому-то надо доказывать, что я намерен исполнить сказанное?! А кто-то будет проверять меня, сверяя сделанное по написанной бумаге?! Обидно-с…

Теперь неизвестно, какая часть сделок еще в начале ХХ века проходила без юридического оформления, но было их очень, очень много. Рассказывая о вороватой по своей природе России, теоретики нашего воровства в упор не видят разбросанных по всей нашей классике упоминаний колоссального веса «честного купецкого слова».

Герой Шишкова Прохор Громов – убийца, преступник, полуделец-полубандит. Но и он, внук грабителя на больших дорогах, убийца женщины, овладевшей его тайной, дает – и сдерживает! – честное купецкое слово.
Наверное, никак нельзя иначе.

Другой регион, другой климат, другие люди. Не Сибирь, а Волга. Но и в «Бесприданнице» Островского звучит «честное купецкое слово». Герои могли бы давать его по более приличному поводу, но это уже второй вопрос. Дал купец такое слово – и держит. И никому не приходит в голову, что он может вести себя иначе.

Так же ведут себя и московские купцы у Ивана Шмелева.

Проходной герой Куприна, молодой неопытный помещик, заключил невыгодный договор, сильно переплатил за погрузку арбузов на баржу. Хотел бы он расторгнуть договор, отказаться, нарушить уже данное слово, «кинуть», современным языком, схитрившего подрядчика.

– Бросьте, убьют, – сказали ему.

Вот так. За нарушенное слово можно заплатить и собственной жизнью.

Неужто купцы не совершали нечестных поступков, не врали и не присваивали чужих денег?! Наверняка, бывало и это. И бывало на каждом шагу. В «Семейной хронике» Гарин-Михайловский прекрасно описывает сложные чувства молодых инженеров, которые должны принимать подряды при строительстве железной дороги. И очень хочется быть мелочно-честными, и – подведешь хороших людей. После того как вешается разоренный ими мелкий подрядчик, парни начинают и приписывать, и раздувать объемы сделанного…
Жульничество, конечно.

Но здесь принципиальный вопрос: а что более характерно? И что важнее? Мелкие приписки, чтобы люди могли заработать и покрыть свои убытки, или мужественный, тяжелый труд по строительству полотна железной дороги? А ведь без этого мужественного труда – без колоссального труда – и железных дорог в России не было бы.

Это, конечно, интересный вопрос… На подрядах при строительстве железных дорог воровали – это факт. Громадные состояния Полякова, других откупщиков в глазах «приличного общества» были «нечестными». Но, тем не менее, за считанные годы Россия стала могучей железнодорожной державой!

Колоссальный Транссиб от Урала до Тихого океана построили за рекордно короткий срок.

При строительстве БАМа если и воровали по-топорному, «по-советски», то точно куда меньше. При строительстве БАМа не было частных подрядов, хапуг-поставщиков и хитрованов-строителей. Не было. А строили БАМ в десятки раз медленнее Транссиба, при том, что техника уже в 1930-е годы, тем более в 1960—1970-е была совсем не та, что в начале ХХ века.

Шли наборы энтузиастов, выдавались комсомольские путевки, в городах висели красивые плакаты, изображавшие строителей БАМа. А строительство еле продвигалось.

Но и советские темпы – не худшие…

В наше время. Страшно сказать. Мы вообще за 20 лет с начала реформ 1985 года что построили? Кроме узкоколейки из Челси в Ноттинг-Хилл для более удобного общения наших лондонских переселенцев, вообще способны мы хоть на что-то?!

Что же до купцов – лидеров воровства… Действительно, золотым дном были подрядные работы. Но только почему-то больше всех воровали… Ах, как это неприлично. Как это политически некорректно… Но воровали чаще всего – не русские… Точнее выразимся: не православные… Вот ведь как…

Чуть ли не величайшего подрядчика-ворюгу за всю историю Российской империи звали Генрих Шлиман. Имя, хоть убейте, но не нашенское.

Генрих Шлиман, сын бедного священника из немецкого городка Нойбуков (Neubukow) (род. 6 января 1822 г.), с детства истово мечтал о двух вещах: о богатстве и о том, чтобы найти Трою. Да, ту самую Трою в Древней Греции, о которой писал слепой Гомер. Трою, которую осаждали ахейцы 10 лет, пока не захватили ее с помощью небезызвестного деревянного коня. Стихи Гомера он слышал в лавке, где вынужден был работать еще мальчиком. В лавку заходил вечно нетрезвый клиент, бывший учитель греческого и латыни. Маленький Генрих подливал ему винца, и пьяница читал наизусть «Илиаду». Красота стихов покорила Шлимана, заставила его навсегда увлечься Гомером, Древней Грецией и Троей.

Чтобы искать Трою, нужны деньги. Шлиман пытается уехать в Южную Америку: говорят, там легко создаются новые состояния. Корабль попал в шторм, Шлиман оказался в числе 9 спасшихся. Не судьба… Юноша работает в торговой конторе в Амстердаме и истово учит иностранные языки. Учит изнурительным, варварским способом, заучивая наизусть непонятные для него тексты. За два с половиной года с таким ноу-хау, от которого бы рыдали все профессора МГИМО, но – все же, что значит немецкое упорство – осваивает русский, английский, французский, голландский, испанский, португальский и итальянский!!! В 1846 году Генрих Шлиман отправляется в качестве агента крупной торговой фирмы в Петербург, где, спустя год, открывает свое собственное дело.
Не дал слова – крепись, а дал слово – держись!
Народная поговорка


Лучше обмани меня в цене, но не в товаре.
Томас Фуллер, английский литератор


У нас в России как-то всегда получается, что россиянин прошлого – это или крестьянин, или солдат, чиновник, офицер, дьяк в московском приказе или сановник в Петербурге. Словом, государев человек. Дельцов, предпринимателей почему-то мы не очень замечаем, а ведь было их немало, и роль их в жизни страны и народа – огромна.

В XVII веке правительство старалось помогать купцам. В случае государственной нужды купцы могли ссудить государству или его отдельным сановникам совершенно фантастические суммы – тысячи и десятки тысяч рублей. Дойная корова в середине XVII века стоила рубль, изба – два или три рубля, так что эти тысячи рублей – деньги неправдоподобные, громадные. Настоящие состояния.

Для удобства взимания налогов и организации самих купцов их объединяли в «сотни», закрепляли за сотнями права торговать определенным товаром, внимательно следили за соблюдением этих прав. Весь XVII век отличается огромным вниманием к торговле, к предпринимательству.

Взять хотя бы Новоторговый устав 1667 год, созданный приближенным царя Алексея Михайловича Афанасием Ордин-Нащокиным. Согласно этому уставу, иностранцы платили сравнительно небольшие пошлины, но только если торговали оптом и в приграничных волостях. По мере продвижения в глубь страны и при переходе к розничной торговле пошлины вырастали очень сильно и становились совершенно непосильными. Волей-неволей иностранцы продавали свои товары, не углубляясь в страну…
Афанасий Ордин-Нащокин. Неизвестный русский художник. Конец XVII в.
Занимался протекционизмом по-русски.
Его Новоторговый устав обгонял экономическую мысль своего времени



Почему это важно? А потому, что еще Михаилу Федоровичу, отцу Алексея Михайловича, на Азовском соборе 1642 года посадские люди подали такую челобитную:

«… А торжишка, государь, стали у нас гораздо худы, потому что наши торжишка на Москве и во всех горо-дех отняли многие иноземцы, немцы и кизилбашцы, которые приезжают к Москве и в иные города со своими великими торгами и торгуют всякими товары, а в городех всякие люди онищали и оскудели до конца от твоих государевых воевод… и мы, холопи твои и сироты, милости у тебя государя царя просим, чтобы тебе, государю… в нашу бедность воззрить».

Новоторговый устав помогал русским людям. Правительство Руси-Московии в середине XVII века ввело систему, которая во всем мире называется протекционистской. Слово восходит к латинскому слову protectio – защита, покровительство.

Политику протекционизма, направленную на поддержку национального производства и торговли, проводило великое множество различных правительств в разное время, защищаясь от более сильных соседей.

Только не надо говорить, что протекционистская политика вызвана слабостью Московии! Дело вовсе не в том, что производства московских купцов были совсем уж слабы и не могли противостоять иноземным.

Франция, по всеобщему мнению, страна самая что ни на есть «передовая» и «цивилизованная». В этой передовой стране великий экономист Кольбер в своих таможенных тарифах (вторая половина XVII в.) проводил политику жесткого протекционизма, защиты французского производства и торговли от конкуренции бойких иностранцев…

Вариантов два: или Ордин-Нащокин и Кольбер ввели протекционистскую политику одновременно. Но тогда как же быть с тезисом об отсталости России?!

Или Ордин-Нащокин, размышляя, как помочь отечественному товаропроизводителю, «подсмотрел», как это делается во Франции. Узнал о таможенных тарифах Кольбера 1664 года, понравилось… И ввел Новоторговый устав одновременно с новым таможенным тарифом Кольбера!

Но как же быть в этом случае с закрытостью, замкнутостью, «кондовостью» допетровской Руси?! Чтобы узнать, что делается во Франции, надо и языки знать, и понимать происходящее. А чтобы законопроект стал законом, его должна была поддержать Боярская дума. Несколько десятков людей должны были знать, что вводится новый закон и для чего.

В общем, дикие россияне или нет, цивилизованные или нецивилизованные, но вот факты: «кондовая» допетровская Русь ведет одинаковую экономическую политику, причем одновременно с Францией.

Поддержанные своим правительством, русские купцы оптом перекупали товары иностранцев в приграничных волостях и потом в розницу или мелким оптом перепродавали в глубине страны.

Эта система поддерживала русские промыслы и производства, ограждая их от конкуренции. А были промыслы эти громадны, и организованы исключительно по буржуазному принципу.

Для современного москвича понятия Хамовники и Кадашевская слобода ассоциируются скорее с одним: центр, метро Фрунзенская и Третьяковская, «Золотой остров», элитная недвижимость за сумасшедшие деньги. Однако несколько веков назад это были обычные «рабочие», вернее «мастеровые» районы, где жили и работали ткачи-«хамовники», где создавались первые ткацкие мануфактуры.

Тогда же появился даже термин «кадашевское полотно», и считалось это полотно ничем не хуже, нежели голландское. Между прочим, так считали вовсе не одни московиты, но и сами голландцы!

За 76 лет «допетровского» романовского правления, между 1613 и 1689 годами возникло до 60 дворцовых мануфактур, из которых до конца XVII века дожило не более половины. Некоторые ученые полагают, что эти предприятия вовсе и не были мануфактурами: на них использовался принудительный труд подневольных дворцовых крестьян, у них не было стабильной связи с рынком.

Но во всяком случае, если даже мануфактуры были и «ненастоящие», это были крупные производства, и они уже своими размерами создавали совсем иное, вовсе не средневековое отношение к труду.

А кроме того, на Московской Руси появились и купеческие мануфактуры – уже совершенно такие же, как в Европе. Так сказать, мануфактуры без малейшего изъяна, самые что ни на есть доподлинные.

Такими мануфактурами стали в XVII веке традиционные промыслы Руси: рыбные и соляные промыслы низовьев Волги, Севера.
Поморы
Поморов кормил промысел, и зачастую в поисках своей выгоды они делали крупные географические открытия



В одной Соли Камской работало одновременно 200 соляных варниц, добывавших до 7 миллионов пудов (более 110 тыс. т) соли в год.

Из Астрахани каждый год вывозились до 300 тысяч пудов (4 800 т) соленой рыбы и красной и черной икры.

Канатные дворы в Вологде и в Холмогорах возникли еще в XVI веке, они быстро восстановились после разорения Смутного времени. Тогда же, при Михаиле Федоровиче, в Архангельске возник совершенно новый Канатный двор, которого там раньше не было. О масштабе этих предприятий говорит хотя бы число работающих на Вологодском канатном дворе – более 400 человек. Это и в наше время не так мало. А Холмогорский двор давал канаты для оснастки четвертой части кораблей английского флота – второго по размерам в мире (после голландского). Как – английского?! А вот так. Канаты из России вывозились в Англию. Без канатов с Канатного двора Архангельска каждый четвертый корабль Британии не вышел бы в море.


Буржуазный строй на Руси

Корыстолюбие делает из человека такие же чудеса, как и любовь.
Д. И. Фонвизин комедия «Бригадир»


Это все – примеры производств, организованных совершенно «по-буржуазному».
Для канатных производств скупка сырья велась специальными приказчиками, которые «рядились» (т. е. торговались) с крестьянами, порой давали им ссуды под урожай и под будущие поставки – совершенно так же, как это делалось в европейских государствах.

На соляные и особенно рыбные производства каждый год в летнее время сходилось несколько десятков тысяч временных рабочих. В наймиты шли посадские люди, черносошные крестьяне, частновладельческие крестьяне, холопы, в том числе и беглые, и конечно же, «вольница».

Крестьяне обычно работали часть года, только чтобы поддержать отхожим промыслом свои хозяйства. Постоянные работники промыслов – это организаторы производства: приказчики хозяина, его доверенные лица. Это и люмпенизированные нищие люди, практически без квалификации, занимавшие положение разнорабочих.

Это разного рода специалисты, своего рода инженеры и мастера XVII столетия – мастера, умеющие произвести засол разных сортов икры и красной рыбы, знающие инструменты, которыми плетут канаты, или умеющие точно рассчитать количество воды, необходимой для растворения проходящего под землей соляного пласта. Историки дружно отмечают для всего XVII века возрастание роли вольнонаемного труда на купеческих мануфактурах и на транспорте – на Волжском, Сухоно-Двинском водных путях. Что означает отрыв производств от крестьянского отходничества, от мелкой крестьянской промышленности, то есть от положения чего-то второстепенного по сравнению с «основным» – земледелием.
Как оценить все эти явления? А очень просто: как развитие русского капитализма. Как развитие капитализма, протекающее совершенно автономно от европейского и пока что не испытывающего даже отдаленного воздействия своего европейского собрата.


Правительство помогает торговле

«Как известно», «допетровская Русь» была страной очень дикой, отсталой и позарез нуждалась в реформах Петра, а главное – в просвещении ее Европой. Что бы мы все без нее, без матушки-Европы, делали?! Страшно подумать.

Но считая Русь отсталой и дикой, вредно изучать исторические документы. А то мало Новоторгового устава 1667 года… Так и прежний Торговый устав 1653 года может буквально ввергнуть в шок.

Судите сами: Торговый устав 1653 года предусматривал полное (!) уничтожение внутренних пошлин. Полное и бесповоротное. С 1653 года купец, подданный правительства Московии, мог везти товар из любого конца в любой другой конец нашей громадной страны – от берега Охотского моря до Украины и Прибалтики.

Устав уничтожал все внутренние границы, любые границы между бывшими княжествами или боярскими вотчинами. Купец пересекал их, и никто не имел права взимать никаких пошлин с его товара. Платилась одна-единственная, универсальная торговая пошлина – 10 денег с рубля; при том, что в рубле считали 200 денег, пошлина составляла всего 5 % с покупной цены товара.

Естественно, русский купец, татарский или буддистский платят одну и ту же пошлину, – отметим это, потому что в «цивилизованной» Европе было не так.
Скажем в «передовой» Франции того же времени торговлю невероятно тормозили внутренние пошлины! Королевское правительство сохраняло их вполне сознательно, помогая вовсе не купцам, а «второму сословию», дворянам.

Благодаря внутренним пошлинам дворянство, особенно крупные феодалы, владельцы поместий, ставили внутренние таможни на дорогах, у бродов и на мостах. Едешь, везешь товар – плати! Никакого Кольбера не хватило на эту жадную свору, чтобы пресечь пережитки Средних веков. Только революция 1789 года покончила с этим рвачеством.

Внутренние пошлины составляли до 30 % покупной цены любого товара, независимо от того, был ли он произведен в самой Франции или ввозился из-за рубежа. До самой Французской революции 1789 года дворяне кормились за счет презренного «третьего сословия», жалких купчишек. Это в нашей дичайшей России правительство поддерживало купцов!

В Британии, чтобы уничтожить пережитки Средневековья, в 1649 году народ поднялся на восстание, партии беспощадно воевали до «славной революции» 1688 года. Погибло до 100 тысяч человек, государство пережило период невероятнейшей смуты, пришла в хаос общественная и семейная жизнь, и даже после революции «пришлось» высылать из страны религиозных «диссидентов» – протестантов, которые не хотели считать английского короля главой церкви. В Америке основали 13 колоний, по числу конфессий «диссидентов», и первоначально «штаты Америки» так и населялись: у каждой веры – свой штат.

В другом таком же светоче цивилизации, в «прекрасной Франции», чтобы уничтожить внутренние пошлины и прочие пережитки средневековья, потребовалось поднять восстание против короля, ввергнуть страну в страшнейший хаос. Погибло уже не 100 тысяч человек, как в холодной, мало населенной Британии. В теплой, густо населенной Франции за считанные годы погибло до миллиона человек!

Само существование Франции как суверенного государства оказалось под сомнением, пока Францию не спас от распада злой Наполеон Бонапарт.

…А в Московии тот же самый переворот – уничтожение внутренних пошлин и введение национального рынка – происходил совершенно бескровно, введением Таможенного устава, который «царь ввести повелел, а бояре приговорили».
Б. В. Иогансон «На старом уральском заводе» («Урал демидовский»). 1937 г.
И сейчас олигархи изредка спускаются в забои – это обязательные PR-акции.
Корпоративный дух, социальный мир и все такое.
А Демидовы на своих заводах просто жили



Правительство допетровской Руси придавало большое значение торговле, производствам и промыслам. Оно живо интересовалось всем этим и готово было поддерживать «своих» торговых и промышленных людей. Новоторговый устав Ордин-Нащокина доказывает, что челобитные посадских людей правительство вовсе не пропускало мимо ушей, не отказывалось их рассмотреть. Оно готово было вполне серьезно отнестись к их требованиям и помочь им. То есть правительство, конечно же, постоянно решало свои проблемы с помощью посадских – и их денег, и их трудов. Но и оно готово было ставить силы государства на поддержку посадских, и здесь тоже мы ясно видим общую работу общества и государства, а не их противостояние.

Просто «народная» власть. Дикари… Ни убивать друг друга не умеем, ни сидеть друг у друга на шее.


Масштабы русской торговли

Легко европейцам! Даже большим странам: Франции и Германии далеко до размеров и разнообразия нашей колоссальной России. Конечно, издалека, из заморских стран плыли в Амстердам и Лондон корабли, везли колониальные товары. Но плыли они в небольшое число городов, а связать саму Францию и тем более Англию внутренними торговыми путями не так трудно. Не трудно довезти колониальные товары из Лондона и Амстердама до самых отдаленных уголков Англии или Голландии.

В России везти товар приходится на сотни, порой и на тысячи верст. Сохраняйся внутренние пошлины, не будь поддержки у купцов и со стороны государства, и со стороны остального общества, никакой торговли в стране вообще наладить было бы невозможно.

А торговля была, и какая!
Нижний Новгород. Ярмарка. Гравюра Э. Даммюллера по рисунку К. Броже. 1-я половина 1870-х гг.
О временах торговой славы в настоящем Нижнем напоминает лишь современный комплекс зданий «Ярмарки» – что-то вроде Экспоцентра в Москве.
Там сейчас проходят выставки, конференции…



До начала XIX века славилась Макарьевская ярмарка – в 88 верстах ниже Нижнего Новгорода, у Макарьев-ского монастыря. Ярмарка началась еще при Иване IV, и даже в Смуту каждый июль на нее собирались купцы.

С 1620-х годов, со времени правления Михаила Федоровича, Макарьевская ярмарка становится явлением общероссийского масштаба. Очень уж она удобно располагалась: на перекрестке сухопутных дорог из разных частей страны и важнейшего для Московии водного пути по Волге в Каспий.

Словно ручейки товаров и денег текут из разных концов страны, перекрещиваясь близ Ма-карьевского монастыря. Из Поволжья везут рыбу, выделанные кожи и соль, из Поморья – соль и деревянные изделия, из Сибири – пушнину и металл, из срединных областей Московии, где урожай удался, – зерно, из Новгорода и Пскова – полотна, из центров народного творчества – те самые Гжель и Хохлому, из Серпуховского уезда и Устюга – изделия из железа.
Б. Кустодиев «Купец». 1918 г.
Кустодиева прославили мясистые купчихи его кисти, часто ню.
Мужской половиной купецкого рода-племени живописец заинтересовался уже после революции – с обличительными целями



В 1816 году пожар уничтожил большую часть деревянных строений на ярмарке, и с 1817 года торг перенесли в Нижний Новгород. Сто лет, до 1917 года, и во времена нэпа, в 1921–1929 годах, собиралась Нижегородская ярмарка.

На Урале с 1647 года собиралась ярмарка в слободе Ирбит. Сама слобода – еще совсем молодая, была основана в 1631 году, но это совершенно не мешает новой ярмарке стремительно набирать обороты – в очень уж удобном месте она поставлена. До построения Сибирской железной дороги, то есть до конца XIX столетия, оборот Ирбит-ской ярмарки устойчиво был вторым по объему после Макарьевской, потом Нижегородской. Она также работала даже в годы нэпа и позже – в 1922–1930 годах, это потом уже наступило время, когда «в СССР изменились структура и методы торговли».

В общем, уже в XVII веке масштабы внутренней торговли были громадны. К чему, спросит читатель, весь этот обширный торгово-исторический пассаж? Да к тому, что история развития русского торгового дела как-то… ставит под сомнение идеи «изначальной генетической» нечестности и порочности русских купцов. Потому что без доверия друг к другу, без совместной дружной работы торговли такого масштаба в нашей необъятной стране наладить никак невозможно.


Биржа в трактире

Не обращали внимания? У нас и до сих пор многие сделки никак официально не оформляются.

Попросит у Вас лично друг крупную сумму в долг. Крупную не «вообще», а крупную именно для Вас. Не важно, сколько это – 10 тысяч рублей или евро, главное, чтобы сумма была для вас значительная. Такая, которую потерять будет жалко. Вы станете заключать на эту сумму кредитный договор? Нет, у нас обычно вообще дадут без расписок, тем более не оформив сделку у нотариуса.

Многие, навернo пожмут плечами: подумаешь. Все так делают! В том-то и дело, что не все. На юридически грамотном Западе как раз не принято давать деньги «на доверии», без расписок и нотариата. И вовсе не кажутся нормальному европейцу эти формальности лишними, мелочными и ненужными.

Это и правда очень типичная национальная черта русского народа – вести дела на основании устных договоров. Свидетельствует ли она об «изначальной» вороватости и нечестности, судите сами.

На Руси XVII века промыслы организовывали купцы, прекрасно умевшие объединять свои капиталы, создавать «обчества» на паях. Эти «обчества», где учитывался вклад каждого и каждый получал доход по вкладу, только одним отличались от акционерных обществ Европы: менее строгим учетом, менее жесткой формализацией.

На Западе предприниматели регистрировали новую компанию как юридическое лицо, вели протоколы заседаний, выпускали акции. Они нанимали адвокатские конторы для ведения и хранения своих документов, а Биржа аккуратно следила, как поднимается или опускается курс акций каждой компании, и как «идет» тот или иной товар.

В общем-то с сегодняшней точки зрения это нам кажется более современным и «методологичным», но давайте подумаем: все ли «правильное» с точки зрения бизнеса является столь же правильным с точки зрения человеческих отношений?
И то, как детально обставляли европейские предприниматели свои «отношения», не говорит ли только об одном: что это была лишь дополнительная «защита от возможного обмана»?

Ведь признаемся, положа руку на сердце: а для чего в действительности в наш современный век ВООБЩЕ нужны все эти «юридические формальности»? Для чего требуется бесчисленная армия нотариусов и юристов, к чему все эти тонны бумажных договоров, подписи и печати? Ну, конечно, с одной стороны, чтобы не забыть, о чем договорились, чтобы все взаимные обязательства были четко зафиксированы. Но это не главное. Если бы речь шла только о свойстве человеческой памяти «забывать», 99 % договоров не заключались бы вовсе или делались бы «в простой электронной форме».

И тогда бы миллионы юристов остались без масла на своем куске хлеба. А дело вот в чем.

Это нужно лишь для одного: чтобы ВСЁ, О ЧЕМ И ТАК ЧЕТКО И ОДНОЗНАЧНО ДОГОВОРИЛИСЬ, еще раз четко записать, зафиксировать, расписаться кровью, скрепить печатями – и запереть в сейфе. А лучше в арендованной банковской ячейке. Вскрыть которую можно только двумя ключами одномоментно в присутствии банковского служащего.

Знакомая картинка?

Для чего все эти ухищрения? Элементарно! Чтобы не было легкого соблазна договаривающимся сторонам друг друга ОБМАНУТЬ!

Увы, никакие договора в наш век не помогают. Все равно обманывают, «кидают», выставляют в дураках.

Зато наши предки-купцы не утруждали себя ведением протокола, сложностями юридического оформления сделок. Они не имели никакого представления о процедуре выпуска акций или о работе Биржи. И знаете, у них получалось! Частные договоры доверявших друг другу купцов оказывались вполне достаточными для того, чтобы создать «обчество» и вполне благополучно им руководить.

Собирались купцы обычно не в домах друг друга. То есть ходили и в дома, вели степенные разговоры и порой даже дружили семьями. Но дела вели и сделки заключали… в трактирах.

Только не надо начинать песни об «извечном русском пьянстве», мол, без стакана купцы договориться не могли. В трактире, к слову сказать, ВООБЩЕ по большей части нашей истории спиртным не торговали. Наливали в другом заведении, кое называлось – кабак. Трактир же – место для еды и неспешного ЧАЕпития.

Да и чем, собственно, плохое место для бизнес-переговоров?

Международная система страхования, кстати, ведет свое начало со сделок, заключавшихся в лондонском кафе Ллойда. Основные сделки американских воротил начала XIX века тоже заключались в кафе и ресторанах на улице Уолл-стрит, в голландской, а затем английской колонии Нью-Йорк – Новый Йорк. И лишь позднее вместо «бизнес-кафешек» на Уолл-Стрит возникли гигантские бизнес-центры, выросли банки и биржи.

Так что манера договариваться «за чашкой чая» у русских и западных предпринимателей как раз была одна. А разница в другом – в уровне взаимного доверия. Вот европейцы как-то друг другу верят мало. Им нужен нотариат, письменное подтверждение сделки. Нужна бумага, подтверждающая владение своим паем в общем владении, – акция. Нужен нотариус, чтобы фиксировать сделки, и адвокат, чтобы вел дела в суде, не позволял обмануть.
А русским купцам все это сомнительное счастье казалось не обязательно: они доверяют друг другу.

В XVII веке на акционированном капитале соляных и рыбных производств сколотились колоссальные состояния Г. А. Никитникова, Я. С. Патокина, Д. Г. Панкратьева, Н. А. Светешникова, В. Г. Шорина, О. И. Филатьева и множество рангом пониже.

В XVII веке в купцы мог пойти любой лично свободный человек, а их было больше половины населения. Среди черносошных крестьян в XVII веке «владельцы черной земли совершают на свои участки все акты распоряжения: продают их, закладывают, дарят, отдают в приданое, завещают, притом целиком или деля их на части».

Этот крестьянский капитализм зашел так далеко, что возникли своего рода «общества на паях», союзы «складников», или совладельцев, в которых каждый владел своей долей и мог распоряжаться ею, как хотел, – продавать, сдавать в аренду, подкупать доли других совладельцев, а мог и требовать выделения своей доли из общего владения.

М. М. Богословский писал: «В севернорусской волости XVII века имеются начала индивидуального, общего и общинного владения землей. В индивидуальном владении находятся деревни и доли деревень, принадлежащие отдельным лицам: на них владельцы смотрят как на свою собственность: они осуществляют на них права распоряжения без всякого контроля со стороны общины. В общем владении состоят и земли, и угодья, которыми совладеют складничества – товарищества с определенными долями каждого члена. Эти доли – идеальные, но они составляют собственность тех лиц, которым принадлежат, и могут быть реализованы путем раздела имущества или частичного выдела по требованию владельцев долей. Наконец, общинное владение простирается на земли и угодья, которыми пользуется, как целое, как субъект… Река с волостным рыболовным угодьем или волостное пастбище принадлежит всей волости, как цельной нераздельной совокупности, а не как сумме совладельцев».

Право же, тут только акционерного общества и биржи не хватает! Или просто они не были нужны?


Петровский излом

Эти отношения предпринимателя и государства сломали «реформы» Петра I. Действительно, после него дворяне и чиновники последовательно считали себя то ли особым сословием, то ли даже «отдельным» народом… Ровней «черному люду» они себя не числили, помогать купцам и вообще вникать в их презренные делишки решительно не хотели.

Ордин-Нащокин, царь Алексей Михайлович, Петр I.
Горельеф памятника «Тысячелетие России» в Новгороде.
Что знает сегодня российская молодежь о нашей истории? Кто такой Петр I, знают все. Без деталей, конечно. Алексей Михайлович Романов – в лучшем случае, студенты-отличники гуманитарных вузов. Ордин-Нащокин?
Пожалуй, никто



Характерна судьба Ивана Тихоновича Посошкова. Происходил он из оброчных крестьян села Покровское, близ Москвы, которые работали в мастерских Оружейной палаты государева двора. Иван был грамотен, владел многими талантами, навыками, благодаря чему «никогда не празден был и дней своих не терял даром».

Родился он в 1652 году, а к 1692 переехал в Москву. К концу жизни владел двором в Петербурге, двумя дворами в Новгороде, двумя небольшими имениями со своими крепостными в Тверской и Новгородской губерниях.

Он изготавливал денежные станки для монетного двора и как лучший механик был представлен царю, открывал нефтяные месторождения, устанавливал фонтаны, изобретал разные воинские орудия, занимался винокурением и торговлей. Незадолго до смерти пытался получить разрешение построить полотняную фабрику.

Посошков подготовил ряд экономических проектов: «О денежном деле», «О новоначина-ющихся деньгах», он автор нескольких сочинений.
И. Посошков «О скудости и богатстве». Рукопись.
Для Посошкова бизнес основывается на нравственности. А не на «понятиях»



За несколько месяцев до кончины Петра I Посошков адресует ему рукопись своей книги «О скудости и богатстве».

В ней Посошков предлагает реформы, которые не только обогатят все сословия, но и само государство. Увы, он не знаком с сочинениями западных экономистов, а посему создает русскую экономическую науку фактически с пустого листа. Он все придумывает сам. Что характерно: для Посошкова экономика – лишь часть общественной жизни, а не самое главное в ней. Не жизнь зависит от экономики, а экономика создается для обеспечения всей общественной жизни.

Его фундаментальная книга начинается с раздела «о духовности». Православной духовности. Ведь «Священство – столп и утверждение всему человеческому спасению».

Если общество беднее, то от «неправды». «Российская земля во многих местах запустела, и все от неправды и от нездравого и неправого рассуждения. И какие гибели на-чинятся и все от неправды», – с горечью восклицает он.

Сегодня многие убеждены, что бизнес и мораль – явления совершенно несовместимые. Точнее, они как бы «из разных измерений». «Бизнес вне морали», – вот основной девиз всех российских «прихватизаторов» да, увы, и большинства политиков.

Для Посошкова бизнес основывается на нравственности. Сам бизнес, считает Посошков, есть явление нравственное и нужен для того, чтобы в обществе становилось больше «правды».

Посошков был сторонником народного просвещения, распространения грамотности, ослабления тягот крепостного права, радикальной судебной реформы. Облагать налогами надо всех, в том числе и дворян, описав все их земли. «Дабы на земле Его Императорского Величества никто даром не жил», а все были бы «платежниками» согласно размерам своих земельных владений.

Купцы и ремесленники да будут соединены в единую корпорацию, которую организует и которой управляет государство. Торговлю надо регулировать, ограничивая ввоз иностранных товаров. Зачем ввозить то, что можно производить в России? Производство тоже надо регулировать, поддерживать сложные, наукоемкие производства. Он советовал Петру также развивать отечественную крупную промышленность: сначала строить казенные заводы по переработке отечественного сырья, а затем передавать их в частные руки с взысканием за них оброка. «Дабы люди богатились, а царская казна множилась…»

Россия должна торговать готовыми изделиями, а не сырьём, считал Посошков.

«Чем им лён да пенку продавать, лутче нам продавать им готовые полотна парусные и канаты, и камордки, и рубки…» Не надо кланяться Западу, не надо везти с Запада каждую мелочь, надо делать самим. Когда у нас разовьется самостоятельное производство товаров и механизмов, иностранцы сами к нам изменятся, станут «ласковее, прежнюю свою гордость всю отложат и за нами станут гоняться».

Все эти преобразования, по убеждению Посошкова, основаны на принципах православной нравственности и церковной традиции. В них и проявляется духовность.

Сам Посошков просил Петра держать свое авторство в тайне. Всерьез опасался, что если прознают о его «мизерности», то есть о его «низком» происхождении, то «не допустят… на свете ни мало времени жити, но прекратят живот мой».

Но, судя по всему, книга до Петра не дошла. В 1725 году Посошкова арестовали по «важной криминальной вине» и заключили в Петропавловскую крепость. Умер Петр, взошла на престол Екатерина I. Уже в годы ее правления, 1 февраля 1726 года Иван Тихонович скончался. Труд его скрывали в Тайной канцелярии, потом он попал в архивы. Весь XVIII век книга распространялась в рукописном виде – «самиздате» той эпохи.

Ломоносов для Академии наук поручил снять копию с оригинала рукописи «Книга о скудости и богатстве», которая и сохранилась до сих пор. Идеи Посошкова просматриваются в сочинении Ломоносова «О размножении и сохранении русского народа».

В 1840 году труд Посошкова обнаружил в архивах историк М. П. Погодин. Первая публикация была осуществлена в 1842 году. Погодин поражался смелости обращения простого человека напрямую к императору, тому, как резко он осуждал тяжелое положение крепостных крестьян, которых помещики «стригли яко овцу догола».

Судьба Посошкова – прекрасная иллюстрация того, как изменилась жизнь при Петре и после Петра. Порождение русского XVII века, Посошков мог стать предпринимателем, состоятельным человеком, видным членом своего общества. Но быстро погиб в новых общественных условиях, при всевластии дворянства и бюрократии.


Два экономиста

Бранил Гомера, Феокрита;
Зато читал Адама Смита
И был глубокий эконом,
То есть умел судить о том,
Чем государство богатеет
И чем живет, и почему
Не нужно золота ему,
Когда простой продукт имеет.
А. С. Пушкин «Евгений Онегин»


Основу современной политэкономии заложил шотландец Адам Смит.
Адам Смит родился в 1723 году в небольшом шотландском городке Киркальди в семье таможенного чиновника. Ему было три года, когда Посошков сгинул в Петропавловке.

Мальчик прекрасно учился и много читал. В 14 лет он поступил в университет города Глазго, в 28 лет сам стал профессором. Главная книга его жизни оказала колоссальное воздействие на умы общества. По всеобщему мнению, Адам Смит сумел объяснить всем, что же такое экономика.

Не только основные идеи Адама Смита, даже его многие афоризмы повторяют до сих пор. Например, «невидимая рука рынка». В России он тоже непререкаемый авторитет.

Свое учение Адам Смит назвал политической экономией; ее и преподают в наше время, и в России в том числе.
Адам Смит. Гравюра.
Смит был воспитателем отпрыска одного французского герцога, за что до конца жизни получал очень неплохой пансион.
Так что у него было время заниматься не нудной практикой экономики, а политэкономической теорией в чистом виде



По мнению Адама Смита, рынок должен быть свободен от эмоций и ограничений, от пут нравственности, религии, предрассудков и государственного вмешательства. Главный двигатель рынка – эгоизм людей, которые хотят обогатиться.

«Не от расположения к нам мясника, пивовара или булочника ожидаем мы нашего обеда, а от пристрастий их к собственным выгодам. Мы обращаемся не к гуманным их чувствам, а к эгоистическим. Мы говорим не о наших чувствах, а об их выгоде». Логику человеческих поступков по отношению к другим людям, по его мнению, можно объяснить формулой: «Дай мне то, что мне нужно, и ты получишь то, что нужно тебе».

Человек, природный эгоист, стремится как можно лучше обеспечить себя материальными благами. Адам Смит подробно изучает, откуда берутся и какими бывают эти блага, категории частнособственнической хозяйственной деятельности: прибыль, рента, капитал, рынок труда и другие. Его интересует природа роста капитала в частных руках, а тем самым в руках общества и государства.

В экономическом учении Смита закон спроса и предложения есть основа человеческих взаимоотношений. Если каждый станет преследовать свой эгоистический интерес, то «невидимая рука» рынка в конце концов сделает богатым и все общество.

А целостная личность человека? Его духовный мир, а ценности, которые не купишь? Все не экономическое, объясняет Адам Смит, – это частное дело индивида. В экономике нет никакой целостной личности, да там она и не нужна.

Такой «хомо экономикс», средоточие утробных эгоистических интересов, не ждет добрых поступков от своих близких и не оказывает их другим. Он разумно преследует свою выгоду и твердо знает, что ничего не получит даром, но и сам ничего не дает и не делает даром.

Политическая экономия Смита сделала его знаменитым. Его буквально носили на руках. Наверное, он действительно сказал что-то очень важное людям того общества, в котором жил. Видимо, правильно определил его основные закономерности, характер взаимоотношений в нем людей.

«Беда» в том, что даже в западном обществе политическая экономия Смита в «чистом виде» «работает» не всегда. Реформы начала 1990-х годов показали, что и в России не удается запустить механизм, который Адам Смит наблюдал в Шотландии конца XVIII века.

Явлинский и Гайдар объясняли нам, что все дело в нашей собственной отсталости. Вот догоним передовой Запад, и все сразу станет в порядке. Но в том ли дело? Может быть, нашу экономику описывает какая-нибудь другая теория?

Может, такую теорию мы легко найдем у Ивана Посошкова?

А разница между теоретическими воззрениями профессора Смита и мастерового и купца Посошкова была значительна.

Во-первых, Посошков считал, что деньги, материальное богатство, экономика – вовсе не главное в жизни общества.

Больше стяжания вещественного богатства мы должны «заботиться о невещественном богатстве, то есть истинной правде». «Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов», – призывал Посошков. Только при общем согласии и христианской любви друг к другу «вси обоготятся», а царские сокровища «соизлишествам наполнятся, потому, что правда никого не может обидеть», «правде – отец Бог и правда вельми богатства и славу умножает…»

Адам Смит, как человек практичный, никогда не забивал себе голову подобной православной ерундой.

Во-вторых, Посошков не считал предпринимателей главными людьми в обществе и государстве. Есть люди, которые должны заниматься экономикой, а другие вовсе и не должны.

В-третьих, Посошков – большой сторонник сильного, богатого государства.

Центральную роль в обществе, по его мнению, должно играть монархическое государство и сам монарх, располагающий всеми возможностями для достижения «общего блага» всех сословий. Государство даже может произвольно определять стоимость золота и серебра и вообще всего на свете. Он мечтает и о том, что государство в состоянии установить «естественную, справедливую цену», причем рекомендует решить вопрос очень просто: «Буде кто взял цену… излишнюю, взять штрафу да высечь батогами или плетьми, чтобы впредь так не делал».

Как мы видим, основатели новой науки экономики в Европе и России отличаются друг от друга не только и не столько по отношению к земле или производству, сколько по мировоззрению.

Какая уж тут «невидимая рука» рынка.

Имеет смысл сравнить взгляды Адама Смита и Ивана Посошкова в виде таблицы.

Что тут сказать? Взгляды Посошкова современному человеку могут казаться наивными и даже детскими, в то время как Адам Смит выглядит практично и убедительно. Все это так. Но не будем отрицать, нравится это кому-то или нет, что тысячелетие православия все же сформировало определенный тип поведения людей. Без учета народной психологии ни экономические, ни какие-то иные реформы не достигнут в России успеха. Нам чужд «экономический человек» Адама Смита, лишенный чувства сострадания, любви к ближнему. Для которого всякое вмешательство в экономику – посягательство на «естественную свободу» человека.

Нам ближе образ государства как единого Дома, в котором живут разные сословия, разные люди и идеи. В котором экономика – не цель, а средство.

Печально, что сочинения Ивана Посошкова стали известны слишком поздно. Зато книгу Адама Смита в России ожидал шумный успех. В 1802–1804 годах в переводе русского посла в Лондоне С. Воронцова эту книгу издали в четырех томах в России. Под ее влиянием была написана работа «Опыт теории налогов» декабриста Н. И. Тургенева (опубликована в 1818 г.). С тех пор развитие России и русской общественной мысли во многом определялось идеями Адама Смита и его последователей.


После Петра

Однако национальные традиции вести дела на основе устного договора не умерли и после Петра. Русской политэкономии, увы, не возникло. Но многие купцы и деловые люди жили по-прежнему, по старинке. Невзирая ни на какого Адама Смита. Читаешь Мамина-Сибиряка и Мельникова-Печерского – и словно переносишься в русский XVII век. Герой книги Мельникова-Печерского «В лесах», мастеровой Алексей, выходец из заволжских лесов, впервые оказывается в Нижнем Новгороде, заходит со своим пожилым и более опытным земляком, дядей Елистратом, в нижегородский трактир
Генрих Шлиман. Гравюра.
Его судьба – пример верности избранной в юности мечте.
И нечистоплотных методов в ее достижении



Двадцать лет потребовалось Шлиману для того, чтобы добиться осуществления своей первой мечты: сколотить состояние. За эти годы он выучил еще польский, шведский, новогреческий, арабский и латынь. В 1863 году купец I гильдии, почетный гражданин России Генрих, или Андрей Аристович Шлиман, директор Императорского государственного банка отходит от дел.

Довольно! Пора осуществлять вторую великую мечту!

В 1866 году всего за шесть недель Шлиман освоил древнегреческий язык и наконец-то прочитал «Илиаду» в оригинале. Молодец! Невероятно целеустремленный человек! В 1868 году Генрих Шлиман едет в Грецию и начинает искать Трою.
Микены.
Шлиман думал, что это Троя



Для него Гомер – высший авторитет, он ищет Трою, понимая буквально его описания местности. Холм Гис-сарлык идеально соответствует описаниям. В апреле 1870 года Шлиман начинает раскопки и обнаруживает останки городов, расположенные один над другим. Который из них Троя?! Естественно тот, который больше всего похож на описания Гомера.

15 июня 1873 года, в последний день раскопок Трои, Генрих Шлиман обнаружил клад с множеством золотых изделий. Эту находку он назвал «Кладом Приама».
Даже погребен Шлиман как истинный грекофил и или-адоман, естественно, в Греции, в Афинах.

Все эти факты повторяются во множестве биографических книг.

Шлиман – пример целеустремленности и мужества, верности раз выбранной цели и энергии и последовательности, мужских качеств и природных способностей. Совершеннейший человек! Образчик всех добродетелей. Нравственный и умственный гигант. О «подвиге Шлимана» частенько рассказывают немецким школьникам, явно имея в виду назидательное: будешь себя вести правильно, станешь, как Шлиман.
Кадр из фильма «Оборона Севастополя». Режиссеры В. М. Гончаров и А. А. Ханжонков. 1911 (!) г.
Скоро, говорят, Украина снимет СВОЕ кино об обороне Севастополя.
Из него мы узнаем новую версию этой истории.
О том, как героические украинские моряки, такие, як гарный хлопец матрос Кошка, насмерть бились с врагами за ридный украинский Севастополь под неумелым командованием царско-москальских сатрапов Нахимова и Макарова



Вот только об одном не написал ни один из официальных биографов «Андрея Аристовича», потомственного почетного гражданина России. О том, откуда именно взял он свой «стартовый капитал».

А мы расскажем. Дело в том, что «заработал» он его ну совершенно не романтическим способом: на поставках в русскую армию во время Крымской войны. Сапоги оказывались с картонными подметками, шинели разлезались в руках, крупу можно было сразу выбрасывать… Но зато хорошо было в карманах у самого Шлимана и утех военных чиновников, которые принимали его поставки. Шлиман был не жадный, делился охотно, и это сделало его аферы долговечными: слишком много людей были в них прямо заинтересованы.
Транссиб. Первый поезд пришел в Иркутск.
На строительстве железных дорог обогащались безумно, но и Россия с невероятной скоростью покрывалась сетью стальных магистралей



Такая вот история, тоже в своем роде назидательная. И вот что интересно: при всем феерическом воровстве поставщиков времен Крымской войны история не сохранила памяти о каком-нибудь поставщике Иванове или ворюге Петрове.

Вопрос, как принято говорить, философский: а сохранилась бы память о ворюге-поставщике Шлимане, если бы он впоследствии не «нашел» Трою? Которая, как выясняется, тоже не совсем Троя.

Можно ли простить энергичному исследователю его «первородный грех»? Нравственно ли развивать науку на деньги, заработанные на лжи, обмане, в конечном счете, поте и крови наших солдат?

У вас, есть ответ на эти вопросы?


Патологически доверчивые миллионеры

Никто не сплетничает о тайных добродетелях других людей. Бертран Рассел

Во всех обществах и во все времена деловые люди – не самые доверчивые члены общества. Обмануть их можно, конечно, но трудно. Владелец любого капитала или быстро научится распознавать нечестного человека, или этого капитала лишится. Третьего не дано.

Но вот в России бывает и такое. «Купил» один купец колокольню Ивана Великого в Москве. Как? А очень просто… Прибыл он то ли из Самары, то ли из Астрахани, или из Арзамаса… Не очень важно, откуда. Походил по Москве… И приглянулась ему колокольня. Ходит купец, прикидывает – как бы ему колокольню эту купить. А к нему подходит человек: что, купец, понравилась тебе башня? Слово за слово и говорит новый знакомый: башня это моя, но мне она вроде и не очень нужна, могу продать…
Ф. Алексеев «Колокольня Ивана Великого». Начало XIX в.
Трудно поверить, но были времена, когда выше этой колокольни в Москве строить было запрещено. Кто сомневается в мудрости наших предков, может съездить, например, в Москве на Воробьевы горы, точнее, на улицу Мосфильмовская осмотреть последние высотные шедевры столичного зодчества



В ближайшем же трактире сговорились о цене, и стал купец «счастливым обладателем» колокольни Ивана Великого в Кремле. Вспомните - вести дела в трактирах и ресторанах, заключать устные сделки на крупные суммы было самой обычной практикой. Вместо нотариата служило использование гербовой бумаги. Самая дорогая была 10 рублей за лист. Красивая была бумага, с яркими водяными знаками, очень белая, с золотыми и багровыми государственными гербами, с золотым обрезом по краю.

На этой самой дорогой бумаге можно было заключать сделки на любые суммы – все они признавались законными. Печати, естественно, не ставились. Зачем? Бумага-то не простая, гербовая. Выпили по случаю заключения сделки. Как же по такому случаю не выпить и не поесть?! В общем и целом – идиллия.

Это на другой день, когда счастливый «владелец» колокольни пришел вступать во владение, было много веселого шума и крика. Самому же купчине было, конечно, не так весело, как всем остальным. Имя купца называют разное. То Акинфиев, то Ануфриев. Как и город, из которого он прибыл в Москву. И сумму, в которую обошлась колокольня: то 5 тысяч рублей, то 10, а то даже 20 тысяч.

Самое же невероятное в этой истории, что все в ней – чистая правда.

Вездесущие газетчики много писали былей и небылиц об аналогичных историях, похожих махинациях с «элитной недвижимостью» в русских столицах.

«Продавали» и Марсово поле в Петербурге. И дом генерал-губернатора в Москве. Странно, что ни разу не продали Зимнего дворца и Московского Кремля… Это единственная «недоработка».

Колокольню Ивана Великого покупал Ануфриев из Самары. Марсово поле – Акинфиев из Арзамаса. Особняк генерал-губернатора – некий Фролов из Екатеринбурга. Купец II гильдии, между прочим! Предприниматель с многотысячными оборотами.

Что удивительно, все «покупатели» и помыслить не могли, что их новый знакомый – просто жулик. Называет себя человек купцом? Значит, купец. Говорит, что владеет этим зданием? Значит, владеет. Оказавшись обманутыми, бедолаги искренне не понимали: как же так?! Им казалось невероятным, что взрослый мужчина, да еще столичный, мог вот так нагло врать среди белого дня.

Вывод может быть только один: эти люди и сами не обманывали, и их никогда не подставляли таким образом. Они были решительно не готовы к любому «лохотрону», потому и попадались на совершенно анекдотическую уловку.

Что немаловажно: никогда за всю историю Европы никто не всучил приехавшему из глуши графства Норфолк коммерсанту ни Вестминстерского аббатства, ни Лондонского моста, ни крепости-тюрьмы Тауэр.

И во Франции купец из Марселя или Бретани не покупал ни сады Тюильри, ни Малый Трианон в Версале.

И в США не продали никому из Орегона или Кентукки ни Капитолийского холма с постройками, ни левого крыла Белого дома.

С чего бы это?
автор: DIMs
обновлено: 2010-09-14 21:31:16
рейтинг:
 
4.2 (оценок: 5)
оцените:
1
2
3
4
5
10
просмотров: 5129




Комментарии


Комментариев пока нет, вы можете стать первым ;)
Почему существует понятие «пятничный юмор»? Почему не бывает «понедельничного юмора» или «юмора по четвергам»? Все очень просто. Глупо веселиться в понедельник – начало трудовой недели, столько всего нужно успеть сделать, на работе все сослуживцы злые и невыспавшиеся. Четверг, вообще рыбный день. Чего же здесь смешного? Зато в пятницу наступает оно – время юмора, шуток, приколов, анекдотов, розыгрышей. За пять дней вы честно отработали свою трудовую «повинность», впереди два дня отдыха, можно немного расслабиться в предвкушении грядущих выходных. Имеете полное право дружно поржать и похихикать со своими сослуживцами над любым персонажем: приколоться над разносчиком пиццы, например, или над одним из своих сотрудников, секретаршей начальника, самим начальником и т.д. Пятница юмор имеет особый, Ничего общего с ядом и злобой, Грубым бывает, ниже пояса порой, Но зато, блин, на убой! Интернет сообщество – эта великая сила креативных собратьев, которая прекрасно «сечёт фишку». Она (эта сила) придумала для пятницы демотиваторы особого содержания. Демотиваторы о самой пятнице и для пятницы: с юмором, с шутками, со стихами, с курьезными картинками, с аниме и кадрами из популярных фильмов. Это очень острое блюдо, оно зачастую приправлено перчиком. В нем очень часто используется нецензурная лексика и некоторые участки тела, которые не принято демонстрировать в другие дни недели. Оригинальны и уморительны для пятницы фото приколы – часто фотожабы, но иногда удачные снимки конфузов людей, животных, насекомых и т.п. Невероятные, смешные ситуации, которые иногда происходят вокруг нас, запечатлены на фото, ко многим добавлена искрометная подпись, и теперь каждый может получить заряд позитива при просмотре. Приколы про пятницу популярны в офисной среде, где повседневная работа часто скучна и однообразна. Но в конце каждой недели наступает волшебная пятница и все меняется! Изредка, если начальства нет на месте, некоторые позволяют себе даже по бутылочке пива. Главное – не попасться на глаза начальству. Трудно сдержаться от громкого смеха, Юмор по пятницам продолжает цвести, Наполняются блоги, и в соцсетях потеха, От девок голосистых глаз не отвести! Наш сайт, где собраны и постоянно обновляются юмористические картинки, флешки, демотиваторы, видео приколы, постарается сделать каждую вашу пятницу яркой, незабываемой и веселой, значит, самой крутой!

   
ВВЕРХ
ЖАБА